Размер:
AAA
Цвет: CCC
Изображения Вкл.Выкл.
Обычная версия сайта
Поиск
МЧС информирует

Мария Алексеевна Ермолова

3 апреля 2018
Мария Алексеевна Ермолова

Мария Алексеевна Ермолова

член Совета Императорского Российского Пожарного Общества, Председатель Ряжского Добровольного Пожарного Общества, первая женщина-пожарный России

Пожары в сельской местности в начале XX века были не редкость, а тушить их было некому и нечем. Порой огонь уничтожал целые улицы: ведь большинство домов строилось из дерева, и крыши они имели соломенные.

Ермолов Алексей Сергеевич (12.11.1847–4.01.1917), министр земледелия и государственных имуществ (1894—1905), ученый-агроном, действительный тайный советник (1896), статс-секретарь (1903), почетный член Петербургской АН (с 1899), член-корреспондент Французской АН (с 1901). Дворянин. На протяжении многих лет серьёзно интересовался пожарным делом. Хотел исправить бедственное положение в стране с пожарами, когда стихия уничтожала целые деревни и сёла, и никто не мог этому воспрепятствовать.

Свой интерес он передал и дочери. Мария Алексеевна была фрейлиной, что не помешало ей серьёзно увлечься и заняться не только сельским хозяйством, но и пожарной деятельностью. Она возглавила Ряжское пожарное общество в Рязанской губернии, при котором были организованы детские учебные отряды, в которых подростков обучали работе с пожарными инструментами и оказанию помощи пострадавшим на пожаре жителям.

Таким образом, в начале ХХ века в системе военно-патриотического воспитания в России появилось новое и очень важное направление – детское пожарное добровольчество. Детские пожарные «потешные команды» стали настоящей кузницей кадров Императорского российского пожарного общества.

В целях популяризации движения юных помощников пожарных 25 июля 1911 года Мария Ермолова обратилась с прошением к премьер-министру Российской империи П. А. Столыпину о разрешении детским пожарным дружинам принять участие в смотре «потешных юноармейцев» в Санкт-Петербурге. Разрешение было получено, и началась подготовка к первому официальному выступлению детей-пожарных.

Литературный портрет этой решительной и волевой женщины дополняют воспоминания её юной современницы Марии Зориной, приведённые в книге Людмилы Дмитренко «Поэт, агроном и чудак»:

«…И вдруг – автомобиль! Мы знали, что это такое по рассказам взрослых, по картинкам в журналах и газетах. Недалеко от нас, в селе Алешне, было имение царского министра. Сам он никогда там не жил, а летом приезжала его дочь, немолодая и некрасивая

девушка. Она часто ездила верхом, в длинной амазонке и низеньком цилиндре, с хлыстом в руке. Обычно её сопровождал берейтор. Про неё ходили слухи, что она добрая, даёт ребятам деньги на конфеты и пряники.

Мне было 12 лет, когда я, услышав крики на улице, выбежала со двора и впервые увидела автомобиль. Он был открытый, двигался медленно, да вряд ли большая скорость была для него возможна. Дочь министра сидела рядом с шофёром, а за ними, вздымая ногами облако пыли, мчались ребятишки…»

 

Есть статья А. Кривошеева в журнале «Пожарное дело» , № 10 от  1910 года, выдержки из которой, показывают нам бесстрашие и желание помогать и спасать, не смотря на статусы и ранги, что свойственно всем представителям нашей профессии!  И видно, что ничего не меняется, ни спустя годы, ни спустя столетия: 
«…Сильна должна быть любовь к своему народу у того, кто своей молодой жизни и здоровья не щадя, готов идти в борьбу с пожарным злом этого народа… Близка должна быть картина этого зла тому, кто от ярко горящего камина в поздний час вечера готов броситься по первому звонку пожарной тревоги, даже не для него прозвучавшей, – на мороз и вьюгу, делить все опасности и трудности борьбы с огнем - ради науки…

…На мраморной террасе барского дома расположилась семья сановника, владельца дома и парка. Тут же сидит, задумчиво устремившись взглядом в даль, и эта светлая девушка - пионер-пожарный, дочь этого владетельного сановника. И не бусы, и не мониста да игры разные перед задумчивым взглядом этого баловня судьбы мелькают, а каски добровольческие да дым пожарищ родных сел, кажется, грустью да заботой глаза ее застилают...

…Но что это? – Несутся звуки пожарного набата…

- Пожар в соседнем селе… - Лошадь седлают уже ваше высокопревосходительство, - впопыхах, но почтительно торопливо докладывает лихой ловчий.

Еще минута другая - и от ворот парка лихо, по мужски в седле, мчится она туда, где огонь яростно пожирает все, что лежит на его пути, – мчится впереди своих добровольцев, с лихим перезвоном обоза несущихся на помощь горящим.

И, право, трудно сказать, что шире стелется, - дым пожарища или клубы пыли дорожной от обозов, несущихся с разных концов отделений «её» Больше-Алешинской дружины, её детища. Любо и жутко было смотреть, как отважно и умело спорилась работа крестьян-добровольцев под руководством в «свете» – «её высокопревосходительства», а тут, в бою, на просторе полей - просто «барышни»…

…Горит каменная громада, огонь свирепствует и внизу и вверху здания. Работа тяжелая и пожарные изнемогают в борьбе, дышать нечем, горячим дымом застилает все. Горсть людей на лестнице, задыхаясь в дыму, со стволом в руках сдерживают бушующее пламя. Темень, факела гаснут без воздуха. И здесь-то рядом, плечо о плечо, закаляется молодое существо, доблестная пожарная ученица! И ни тени удивления на суровых лицах пожарных, ни на одном лице нет вопроса «зачем она здесь?» Наоборот, «она наша», – прочтете вы на каждом грубом, закаленном, но добром лице. И она действительно «их». Да, она – их и народа своего!»